Я вижу, я слышу, я чувствую вас: И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что красивой тряхнув головой, Сказала: Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список, и негде узнать. Для них соткала я широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов. О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде, И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ, Пусть так же они поминают меня В канун моего поминального дня. А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне, Согласье на это даю торжество, Но только с условьем - не ставить его Ни около моря, где я родилась: Последняя с морем разорвана связь, Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня, А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов. Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание черных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь.

Текст песни 23 - Страх

Кара Хоуп Ученик , закрыт 1 год назад Узнала я, как опадают лица, Как из-под век выглядывает страх, Как клинописи жесткие страницы Как локоны из пепельных и черных Серебряными делаются вдруг, Улыбка вянет на губах покорных, И в сухоньком смешке дрожит испуг. И я молюсь не о себе одной, А обо всех, кто там стоял со мною, И в лютый холод, и в июльский зной Под красною ослепшею стеною.

Ирина Молчанова Вампиры — дети падших ангелов Реквием опадающих листьев .. Некоторые подозревали, она болезненно переживает разрыв со Лиза плюхнулась на кровать и устремила взгляд на стеклянную стену. Лайонел не ведает страха даже перед нашим Создателем. Мне так всегда.

Собственно, не только ахматовский гений, но и сам феномен петербургской поэзии формируется и обустраивается в этом пространстве. Очевидно, что тема философских горизонтов петербургской поэзии почти неисчерпаема. Но именно век стал особым философическим пространством поэтического слова Петербурга. Собственно, именно здесь пушкинское пророчество, предопределившее особое место Города в русской культуре, получило подтверждение.

Петербург в веке сам по себе становится категорией поэтической философии истории, причем не только русской, но и мировой. Центром этого метафизического пространства можно считать невероятно напряженное соотнесение тем жизни и смерти. Эта тема не всегда представлялась столь очевидной. Несмотря на работы Н. Анциферова и других выдающихся исследователей, обобщивших опыт постижения Петербурга в искусстве - веков, открывших потаенные смыслы амбивалентных ликов Города, официальная советская поэтическая традиция в дальнейшем пренебрегала удивительной насыщенностью этого противоречия.

Когда, например, в послевоенный период издаются сборники петербургской ленинградской поэзии, в которых эта напряженная доминанта отсутствует, то такие книги, кажется, написаны о вымышленном городе.

Года сталинских репрессий были ужасным периодом в жизни советского народа: Не прошла эта горькая чаша и семью Анны Ахматовой. Еще в г.

За что попадали в тюрьму известнейшие русские литераторы: Кукиш с маслом, русские сказки и другие веские причины «От тюрьмы да от сумы не.

Узнала я, как опадают лица, Как из-под век выглядывает страх, Как клинописи жесткие страницы Как локоны из пепельных и черных Серебряными делаются вдруг, Улыбка вянет на губах покорных, И в сухоньком смешке дрожит испуг. И я молюсь не о себе одной, А обо всех, кто там стоял со мною, И в лютый холод, и в июльский зной Под красною ослепшею стеною. Я вижу, я слышу, я чувствую вас: И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что красивой тряхнув головой, Сказала: Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список, и негде узнать.

Для них соткала я широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов. О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде, И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ, Пусть так же они поминают меня В канун моего поминального дня. А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне, Согласье на это даю торжество, Но только с условьем - не ставить его Ни около моря, где я родилась:

Курсовая работа: Художественное своеобразие поэмы А. Ахматовой"Реквием"

Сообщите промокод во время разговора с менеджером. Промокод можно применить один раз при первом заказе. Тип работы промокода -"дипломная работа". Художественное своеобразие поэмы А. Ахматовой"Реквием" слова последних утешений.

свете всех белей // реквием слонам в посудной лавке / сучьим потрохом пропах Падение — неизбежный спутник не только страха, / Или я просто не .. Вот ряд из одного стихотворения: голова, дом, стена, череп, воздух, дети. хотя и увиденных словно сквозь призму Луизы Буржуа. Разрыв строки.

Анна Ахматова 27 января 8 ноября года 9 декабря 9 декабря года : А ты думал - я тоже такая А ты теперь тяжелый и унылый А я иду, где ничего не надо Рахиль Божий Ангел, зимним утром Борис Пастернак Буду черные грядки холить Бывало, я с утра молчу Был блаженной моей колыбелью Был он ревнивым, тревожным и нежным В Зазеркалье В каждых сутках есть такой

Анна Ахматова,"Реквием": анализ произведения

Непогребенных всех, я хоронила их, Я всех оплакала, а кто меня оплачет? В ней поэтесса выразила свою гражданскую и жизненную позицию. Ранние стихотворения Ахматовой определяют подход поэта к темам Родины, родной земли, отчего дома. Ахматова создавала поэму в течение двадцати лет. Чуковская, близкая подруга поэта в е годы, писала: Именно об этом и говорил О.

Мастерская Платона; Пустота страха 1; Таинство и значимость Линия разрыва не так упряма и безупречна. . На стене поздняя неценная иконка « Усекновение главы Иоанна Реквием исполнят строго.

Я вижу, я слышу, я чувствую вас: И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что, красивой тряхнув головой, Сказала: Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список, и негде узнать. Для них соткала я широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов. О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде, И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ, Пусть так же они поминают меня В канун моего поминального дня.

А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне, Согласье на это даю торжество, Но только с условьем — не ставить его Ни около моря, где я родилась: Последняя с морем разорвана связь, Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня, А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов. Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание черных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь.

И пусть с неподвижных и бронзовых век, Как слезы, струится подтаявший снег, И голубь тюремный пусть гулит вдали, И тихо идут по Неве корабли. Около 10 марта г. О том, как это происходило, вспоминает поэтесса Наталья Горбаневская:

«Реквием» А.А. Ахматовой в пространстве и времени Петербурга

Сын попадает под арест из-за ложного доноса. Мать бьется за него, пишет письма Вождю, моля его о помиловании. Вождь смилостивился и отпустил Сына. Но кровавые жернова тирании продолжают крутиться и от них не спрятаться. Мать и Сын живут в постоянном страхе ареста, стук в дверь каждый раз заставляет сердца леденеть от ужаса. Псы Вождя вновь забирают его из материнского дома и увозят на черной Марусе в стылую камеру городской тюрьмы.

Важная новость: Анна Андреевна дала «Реквием» Ка раганово искаженную от страха,. И покаянную комнаты, — тыкался в стены: не понимал, где дверь. .. Большой разрыв между датами объясняется тем, что в.

Я подымаю трубку — я называю имя, Мне отвечает голос — какого на свете нет… Я не так одинока, проходит тот смертный холод, Тускло вокруг струится, едва голубея свет. Ирина Одоевцева писала, что видела, как призрак Гумилева следовал за Анной Ирина Одоевцева, друг семьи Гумилева, догадывалась о чувствах Ахматовой, однажды она увидела Ахматову на улице и хотела заговорить с ней, заверить, что Николай простил ее, но так и не решилась. Она сейчас — в этом я уверена — поверила бы мне. И перестала бы мучиться.

Ведь она мучится — она думает, что он ее не простил. Вот они идут вдвоем с Лурье по пустой, залитой лунным светом Бассейной. Идут, отбрасывая на белый тротуар длинные черные тени. И вдруг я вижу, что их уже не двое, а трое, что справа от Ахматовой идет еще кто-то, тонкий и высокий. Кто-то, не отбрасывающий тени.

И я узнаю его. В страшные годы ежовщины я провела 17 месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то"опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо там все говорили шепотом:

Роберт Адамс. Собрание Сатсангов - Оставьте мир в покое. (Аудиокнига Nikosho)